Андрей Коробцов

Скульптор, основатель и партнер творческой мастерской, член Союза художников Москвы. Автор памятников и монументов в России и за рубежом, в том числе “Ржевского мемориала Советскому солдату”

Как начался Ваш творческий путь?

Когда мне было 4 года, мы с папой лепили на подоконнике Винни-Пуха из пластилина. Это была первая моя работа, и с тех пор мне понравилось лепить. Затем я учился в художественной школе, за что благодарен родителям, ведь они разглядели во мне способности. Скажу честно, учиться мне не очень нравилось: я мечтал стать рок-звездой. Единственное, что мне нравилось там — это скульптура. 

Позже, когда встал выбор, куда дальше поступить, родители настояли на том, чтобы я учился по художественной части. Когда я переступил порог Российской Академии живописи, ваяния и зодчества Ильи Глазунова, я понял, что это именно то, чем я хотел бы заниматься. Закончил 6 лет обучения, потом 3 года аспирантуры. Свою профессиональную карьеру отсчитываю с 3-его курса Академии, когда отформировал первую работу. 

С какими сложностями Вы столкнулись во время обучения? 

Обычно в Академию поступают после училища, поэтому на первых порах я ощущал, что сильно отстаю. Мне нужно было нарабатывать базу, и я попросил, чтобы меня оставляли в Академии до 23 часов, хотя обычно выгоняли в 21:00. Я работал, старался догнать программу, и, в общем-то, к моменту выпуска из Академии, я получил за диплом «отлично» с похвалой от Совета. Звучит странно, но это наивысшая награда. 

Андрей Коробцов

Несмотря на то, что Вы получили профильное образование в московской Академии живописи Ильи Глазунова, был ли страх по ее окончании стать тем художником, которому приходится быть голодным? 

Мне кажется, что художником меня сделал Илья Сергеевич Глазунов. Это ректор и основатель нашей Академии. Он, к сожалению, сейчас уже умер, но, несмотря на то, что он был живописец, у меня никогда не преподавал, но регулярно проводил в Академии конференции. Это был человек с какой-то удивительной  внутренней энергией. Он, несмотря на свой почтенный возраст, мог 4 часа не останавливаясь рассказывать о предназначении художника, о своем пути, о России. Темы были самые разные. Как раз этот заряд, я считаю, и сделал меня художником. На самом деле, профессия — это лотерея, все зависит только от тебя, от того, как ты будешь работать.

Первое время после Академии было очень тяжело. Я помню, был период, когда я занимался лепниной, и на Рублевке оформлял какой-то дом на заказ. Там обманули, не заплатили, и я подумал: наверное, чтобы сидеть без денег, не обязательно заниматься тем, что тебе не нравится. Можно  делать то, что тебе нравится и так же сидеть без денег. После этого случая я начал активнее участвовать в конкурсах. 

Был период, когда уже столько назанимал, что дальше было некуда. Я помню 4 дня в моей жизни, когда не было денег совсем. Я ничего не ел, не хватало даже на хлеб. Состояние отчаяния, смешанное с голодом, одно из страшных ощущений, но, мне кажется, что в тот момент произошел какой-то слом. Я понял, что иду в нужном направлении. На самом деле, фраза: “Художник должен быть голодным” — аллегорична. Речь идет не только о физической сытости, но и о том, что художник должен быть всегда в поиске, не успокаиваться. Творчество, наверное, рождается именно в мятущейся душе, в терзании.  

Как Вы придумываете проекты? Что Вас вдохновляет?

Есть творческие вещи — то, что я делаю для себя, а есть заказы. Допустим, Ржевский мемориал или любой другой из памятников — это заказ. Объявляется конкурс на создание памятника, и ты уже думаешь на заданную тему, внутри которой нужно что-то предложить. Я вдохновляюсь, читая материалы об этом персонаже. 

А если говорить о творческих работах, то у меня есть несколько серий, которые я рассчитываю продолжить. Например, былинная тема. На данный момент она мне очень интересна, у меня много задумок. Хочу в ближайшее время, когда не будет заказов, которые нужно срочно сдавать, ей заняться.  

Андрей Коробцов

Откуда пришла идея с былинами?

Это все от Ильи Сергеевича. Мне кажется, что русские — это самая ущемленная нация. Что-то скажешь про еврея — сразу антисемит. Про кавказцев — тоже возмущения. А про русских можно говорить все, что угодно. Например, русский эпос очень богат. Там много интересных персонажей, но они, почему-то, забыты. У нас могут детям читать мифы Древней Греции, но не русский эпос, а это безумно красивая история: богатыри, мифические существа. Мне кажется, что это богатство раскрыто не в полной мере.  

Ощущаете ли конкуренцию в отрасли?

Конкуренция очень высокая. Каждый год выпускаются очень хорошие ребята из лучших ВУЗов страны. Я, пожалуй, назвал бы три: Суриковский институт, наша Академия и Академия Репина. И все эти ребята голодные — то, что нужно для художника. Мне кажется, что за последние 10 лет уровень конкурсных работ вырос. Когда 10 лет назад я приносил на конкурс проект, мне казалось, что все, что выставлено — это абсолютная ерунда и сделано отвратительно. Сейчас подход к конкурсным проектам стал гораздо серьезнее, это очень радует. Мне кажется, что в такой здоровой конкуренции и получается добиться высокого качества. Постепенно, со временем, качество памятников повышается.  

Бывают ли у вас моменты творческого перегорания? Как вы с ними справляетесь?

Мне кажется, что любому творческому человеку это свойственно: сомнения, перегорания. Если, может быть, раньше это было какое-то вдохновение, то сейчас, наверное, моя профессия — это уже ремесло. Я научился, даже не имея вдохновения, работать. Мне кажется, выходит хороший материал, но терзания есть всегда.

Тематика Вашего творчества очень патриотическая: героями скульптур зачастую становятся ратники русской земли. С чем это связано? 

Это все на уровне ощущений. Переступив порог Академии, я понял, что хочу учиться здесь, но это было на уровне подсознания. Там стены буквально пропитаны патриотизмом. Ты входишь и попадаешь в какой-то другой мир. До поступления в Академию история мне не была интересна. В школе у нас преподавали ее очень скучно, совершенно не цепляло. Я считаю, что Илья Сергеевич научил меня интересоваться историей и любить Родину. 

Принято считать, что творец сначала должен изучить базу, а затем ее нарушать, чтобы стать новатором. Вы следуете этому принципу?

Илья Сергеевич Глазунов всегда говорил: “Школа — это крылья художника”. Я полностью с этим согласен. Художник, который имеет базу, — это профессионал. Он знает, что делает. У человека, который не учился, могут быть хорошие идеи, но при реализации, чаще всего, страдает качество. Все-таки, мне кажется, профессионал рождается тогда, когда у него есть фундамент. Тысячелетняя история искусств создавалась не просто так. Профессионал должен знать все и уже основываясь на этом, создавать какой-то продукт. 

Андрей Коробцов

Как сегодня создавать новое, если вокруг — скульптуры советского времени? 

Хороший вопрос, я постоянно об этом думаю. Мы работаем в творческом тандеме с архитектором Константином Фоминым и заставляем себя в каждом проекте делать что-то новое. Пускай даже это не будет чем-то новым в мировой истории искусств, но чтобы мы прошли этот этап, попробовали новое и уже имели эту базу, чтобы шагнуть дальше. 

Именно прокачать мозг на что-то новое — безумно тяжело. И я, и Костя с детства смотрели на эти памятники советского времени. Может быть, в Петербурге и видели императорские памятники, но все равно это все уже в прошлом. И нового даже ничего нет. Среда, конечно, создает оковы. 

Мне кажется, что Россия немного отстает. Запад уже перевернул страницу истории искусств, там и общество, и художники уже мыслят немного иначе. У нас, наверное, все идет от общества. Оно еще слишком консервативно и зачастую не готово к каким-то экспериментам. Мне кажется, что художники — это локомотив. Людям нужно показать что-то новое, чтобы они оценили: хорошо это или плохо. Художник должен экспериментировать. Плохо, что многие художники идут на поводу публики и делают проекты консервативно. 

Ржевский мемориал Советскому солдату”. Парящая 25-ти метровая скульптура бойца  такого еще не было! Как Вам пришла идея создания такой нетривиальной концепции в отражении привычной темы? 

Мы себе такую задачу и ставили изначально. Вариантов у нас была куча, более 80-ти эскизов: и без фигур какие-то стеллы, и похожие на советские памятники варианты. Конкурс проходил в 2 тура. После первого мы уже знали, кто участвует. Решили, что, в общем-то, нам особо ничего не светит, потому что там были очень серьезные скульпторы. Полное отсутствие уверенности в победе развязало нам руки, и мы просто решили: если победить не суждено, то сделаем что-то такое, что было бы интересно нам самим. Отчасти так трешануть решили. Здесь, кстати, еще и большая заслуга заказчиков: они аннулировали первый тур конкурса, потому что ничего их не устроило. 

Главным тезисом ко второму туру было добавление души. А душу как слепить? Ее слепить невозможно. И, может быть, уже в этом была какая-то подсказка. Мы начали думать, почитали стихотворение Твардовского и решили сделать его олицетворение. Поняли, что душу, наверное, можно изобразить таким вот образом. Мне кажется, мысли витают в воздухе, нужно на них настроиться и выхватить из окружающего пространства. Они сами приходят.

Андрей Коробцов

Борьба с советским формализмом, однако, не всегда принимается обществом. «Большая глина № 4» на Болотной площади в Москве вызвала серьезные споры. По-вашему, это искусство или безвкусица? 

Я, может быть, буду не нов в своем высказывании, но рядом стоит Петр I. Вот это безвкусица. А Большая глина, во-первых, это временная экспозиция. Во-вторых, это интересная форма. Я думаю, что можно было ее решить интереснее, но, в принципе, задумка оригинальна. Как и каждый ребенок, я смотрю на небо, вижу облака. В облаках — то слон какой-то, то птица, то дракона могу увидеть. И эта глина при рассмотрении с разных ракурсов — это то же самое облако. Как каждый может увидеть в нем  что-то свое, так и из бесформенной глины что-то может получиться. Это, по крайней мере, интересно. Я очень положительно отношусь к работе Фишера. Скульптура, в которой есть где развернуться зрительскому воображению, мне кажется, всегда будет хорошей.  

Кто из деятелей монументального искусства вдохновляет Вас на сегодняшний день?

Я считаю лучшим скульптором нашего времени Александра Иулиановича Рукавишникова. Это человек, за творчеством которого я с большим интересом наблюдаю. Он экспериментирует. Несмотря на возраст, казалось бы, почтенный, он в каждой работе пробует что-то новое. Мне кажется, что бывают и промахи, но это эксперимент. Он попробовал, но в одной работе не получилось, а в другой зато получается так, что ты понимаешь: лучше невозможно придумать.  

Важно ли представителям креативных индустрий быть приближенными к власти?

Мне кажется, что художник должен служить своему народу. Если он начинает заигрывать с властью, это уже конъюнктура. Он не может смело высказываться на какие-то темы, начинается эта выборочность. Это не очень хорошо. Художник не должен ругаться с властью, но должен быть просто обособленным. 

Расскажите о Ваших будущих проектах. Какие цели Вы сейчас ставите перед собой? 

На конец года  у нас с архитектором очень много планов. В ближайшее время должно состояться открытие Сурских рубежей. Это мемориал под Чебоксарами. Зимой в годы Великой Отечественной войны здесь заставили людей выкопать в мерзлой земле 390 километров противотанковых окопов. Окопы в итоге не пригодились, но погибло очень много людей. Это большой подвиг. У нас получается очень интересная вещь. Мне кажется, этот проект может попасть в учебники по скульптуре и архитектуре. 

Также мы делаем половину памятника Александру Невскому в Ленинградскую область. Так получилось, что на конкурсе заказчикам не понравился наш Александр Невский, потому что он был очень воинственный, но сзади него был щит. Вот он — понравился. Решили сделать компиляцию: скульптуру делает один автор, а мы — окружение и, в том числе, этот щит. Сейчас его заканчиваем в цеху.

Андрей Коробцов

Чем вы занимаетесь в свободное от мастерской время?

К сожалению, у меня его практически нет. За последнюю неделю я три дня  приходил домой в 4 часа утра. В общем, времени очень мало. Когда оно появляется, я стараюсь реализовать творческие проекты и хотя бы немного побыть с детьми. Когда идешь домой под утро, опять начинается какой-то творческий кризис. Думаешь: “Работал бы сейчас, как папа, на заводе, уже спал бы в это время”. Бывают такие мысли. 

Поделитесь секретом своего успеха.

Только работа. Мне кажется, что я был далеко не самый талантливый на курсе. Были ребята талантливее, но я написал заявление, работал до 23-х часов, приходил к закрытию общежития и там продолжал делать эскизы. А те ребята, которые были талантливее, сидели и играли в компьютер. Работоспособность — это 70-80% успеха. В трудолюбии ключ.

Вопрос номера:

С чего начинается любая трансформация? С себя.

Любимый городМосква
Если автомобиль, тоне разбираюсь в автомобилях
Если домашнее животное, токошка
Мужчина обязательно должен уметьработать руками
Женщина обязательно должна уметьбыть умной
Если мне плохо, то ячитаю
Я не люблю в людяхложь
Чтобы решить трудную задачу,нужно постараться
Если часы, топесочные
Если алкоголь, тоне пью
Если weekend за границей, тоИталия или Франция
Последний понравившийся фильм «Дело храбрых»
Любимая музыкальная группа или исполнитель Рахманинов
Какого современника вы можете назвать лидером?К сожалению, никого
Кто обязательно должен стать героем Leaders?Порядочный человек
Что бы вы у него(нее) спросили?Как жить?