Александр Цыпкин 

Российский публицист, сценарист, создатель проекта «БеспринцЫпные чтения»

В течении своей жизни Вы не раз меняли сферы деятельности и профессии, но с чего все началось?

Сначала я поступил на шведское отделение факультета международных отношений и параллельно занимался маркетинговыми проектами. Они были и забавными. Взять хотя бы продвижение, не поверите, презервативов Durex. На этом высокодоходном проекте я познакомился сразу с несколькими людьми, с которыми дружу до сих пор. К примеру, с Сергеем Шнуровым. То есть понимаете, какая там была веселая компания. Тогда же возникла мысль о том, что можно заняться рекламными роликами, сценариями. Это было веселое время, 95-97 год. Самый расцвет трансформации советского союза в «новую» Россию.  

Одновременно с этим, я учился на факультете международных отношений и был стажером, а затем сотрудником в шведском госучреждении. Тогда передо мной появилась развилка: либо я иду в рекламу, маркетинг и творчество, либо на госслужбу, пусть шведскую, но все равно — это другой путь. И тут грохнул на всех 1998 год — кризис. Это была катастрофическая ситуация. Если сейчас мы сильно переживали, когда доллар упал в два раза, то тогда он упал в пять-шесть раз. Я помню, как менялся курс в течение часа.

В этот момент я дрогнул: было разумнее выбрать второй вариант. Во-первых, стабильность. Во-вторых, семья, которая не понимала все эти новые слова: «реклама», «пиар», «маркетинг». Моя семья — врачи, архитекторы. Для них дипломатическое направление было как-то понятнее, хотя выбирал всегда я, это была моя ответственность. 

И надо сказать, с 1997 по 2003 год я сделал хорошую международную карьеру, в итоге я отвечал за большую шведскую программу по Северо-Западу. Это была прекрасная школа и удивительный руководители, которые меня, разгильдяя, хоть чему-то научили. 

И вроде все было ничего, но параллельно мои знакомые начинали строить бизнесы, которые потом стали империями. Параллельно в это же время мои знакомые, которые впоследствии сделали «Ginza», открыли свои первые рестораны — Ginza, Sport Life, «Чайная ложка».  И у меня возникло какое-то странное ощущение. С одной стороны, я важный человек, хожу с визитками и езжу с мэром Стокгольма, рулю большой программой. С другой стороны, вижу, как у других получается строить что-то совершенно другого масштаба.

В 2003 году происходит первая большая трансформация — из представительства Стокгольма в Питере я ухожу работать в казино-клуб «Премьер» на должность бренд-директора. Это было флагманское игорное заведение, некое Монако в Санкт-Петербурге.

Туда приходили известные люди того времени: и звезды, и политики. И там, тот креатив, который я не выбрал в 1997 году, начал проявляться. Я к тому, что все трансформации связаны с тем, что ты реализуешь что-то, что давно в тебе находится. И нынешнее мое положение — это результат все того же невыбранного пути в 1997 году. 

Потом я ушел в электронную коммерцию — это трансформация чуть меньше. А затем снова большая — уход в крупную корпорацию «Мегафон». Это все-таки уже работа в «империи», с офисом в Москве, со своими правилами, с совершенно другими цифрами, с большим количеством людей.  А потом случилась главная трансформация. Я ушел в творческие проекты, написание рассказов, сценариев, выступление в театре и то, что я не сделал в 1997, в итоге получилось. Хорошо, что времени хватило.

Александр Цыпкин 

А изменения в жизни тяжело даются? 

Мне тяжело дается отсутствие перемен. Я начинаю просто выть. Если у меня ничего не меняется — это очень тяжело. Я очень надеюсь, что у меня не будет больше никаких перемен с личной жизнью. И, соответственно, буду придумывать новое в других сферах жизни. Я в стабильном состоянии не могу находиться.

Как прошел Ваш переезд из Петербурга в Москву? 

Я переезжал по личным причинам. Мы тогда решили с предыдущей женой пожениться. Она в Москве, я в Питере. Я понимал, что в Петербурге для нее не будет масштаба в деятельности, ей нечем будет заняться. Соответственно, принял решение, что мне правильнее будет переехать в Москву и там найти себе применение. Не могу сказать, что было тяжело. Нет. Быстро все устаканилось. Очень быстро нашел людей в Москве. Москва для переезда гораздо более комфортный город, чем Питер. И все же, для питерца это большая трансформация. Потому что, в отличие от любого другого города, в Питере переезд в Москву считается не ростом, а, наоборот, падением. Грехопадением, я бы даже сказал. 

Александр Цыпкин 

Что привнесла в Вашу жизнь Москва? 

Она все изменила. Без Москвы я бы не состоялся как автор с таким успехом и с такой скоростью. В Питере это бы заняло в три раза больше времени, наверное. Не 5 лет, а 15. Москва — скорость. Москва — количество людей. Москва — понимание насколько длинная, многоступенчатая у нас общественная структура. Здесь очень большой город. Здесь не такое значение деньги имеют. Здесь очень много людей, у которых есть деньги.  В Москве ими мало кого удивишь. Соответственно, ты не можешь здесь купить просто за деньги вход в определенные социальные круги. Ну и что, у тебя 100 миллионов долларов? Миллиардами никого не удивить. Соответственно, чем-то нужно другим завоевывать внимание и уважение.

Что Вы перенесли из прошлого опыта пиарщика и маркетолога в литературу?

В обоих направлениях главное — это истории, которые я рассказывал. И цель, итоговый осязаемый результат, как бы банально это ни звучало, — трата денег конкретным человеком. Когда ты занимаешься пиаром «Мегафона» или казино, ты рассказываешь истории, в результате которых человек приходит и обменивает деньги на услугу. Более того, первая моя книга «Женщина непреклонного возраста» наполнена рассказами, которые изначально были написаны для продвижения тех мест, где я работал. И рассказ «Рука» — драматический, вызывающий переживания, был написан для продвижения вина в ресторане «Палкинъ». Это реальная история, я просто переложил ее на литературные основы.

Когда я стал писать истории ради историй, единственным индикатором оставался вопрос: покупается книжка или не покупается? Покупается билет или не покупается? Деньги — это одна из форм энергии, просто овеществленная. По сути дела, люди меняют свое время на мои истории. Что такое деньги? Это купленное время. Это первое. 

Второе, что я перенес — нужно всегда думать о том, что слушатель твоей истории тебе нужнее, чем ты ему. Не должно быть высокомерия по отношению к потребителю твоих историй. Можно сколько угодно смотреть с пафосом со сцены на зал, но если в зале не будет ни одного человека, то кому нужны твои истории? Понятно, на больших цифрах ты можешь в ряде случаев позволять себе уже вести себя по отношению к своим читателям ну хотя бы на равных, а иногда и говорить, как я: «Слушайте, ну если не нравится какой-то мой читатель в инстаграме, я могу заблокировать». Если бы у меня было три читателя, наверное, мне было бы сложнее одного из трех блокировать. Но в целом, подход именно такой, что они важнее.

Третье — мелочей нет. Можно сделать, например, какой угодно пиар-проект, но не подумать о туалетах для гостей, и пиар-проект провалится. И можно сделать прекрасный концерт в театре, но не подумать о том, как пройдет такое количество людей через одну рамку. И будут они там час стоять и подумают: «Да пошел он, этот Цыпкин, не пойду я на его выступление больше никогда».

Следующее — отношения с людьми всегда строятся на долгосрочной основе. Так что нет смысла некрасиво себя вести ради краткосрочной перспективы. Потому что с человеком ты будешь пересекаться потом долго, а может и всю жизнь. 

Александр Цыпкин 

Как родился проект «БеспринцЫпные чтения»? 

Это был, получается, 2015 год.  Я сделал презентацию к своей книге, и прочел пару рассказов сам. Тогда мои друзья мне сказали, что рассказы прекрасные, а читаю я «так себе». Вот я и подумал, что будет здорово, если их прочтут актеры. Эта идея витала, пока я не встретил подругу Настю Приц, имеющую большой опыт в продюссировании. Сначала мы сделали такую тусовку в каком-то чуть ли не баре. Потом — в театре. Огромную роль сыграло то, что «Гоголь-центр» нас принял.

Мы стартанули вместе с Сашей Маленковым и Сашей Снегиревым — замечательными авторами. Зрители пришли, и как-то так раз аншлаг, два аншлаг. Никто в нас не верил. А зал все время собирается. И выяснилось, что люди соскучились по простому формату: человек — текст — история. Все. 

Сейчас у Вас появились YouTube-проекты, что побудило к этому шагу?

Они давно появились. Я все каналы развиваю, потому что непонятно, что будет с инстаграмом. Видео-интервью я начал делать, как только переехал в Москву. Это была большая часть моей жизни. Больше, чем рассказы. И если взять диаграмму моей занятости, то интервью там будет занимать большую часть, чем чтения. Сейчас мой YouTubeразвивается как место, где есть рассказы или короткометражные фильмы. Я в этом смысле не классический пользователь. 

Поддерживаете теорию о том, что блогеры и медиаперсоны  это уже медиа?

Да это не теория, это практика. Чем отличается наше время от предыдущего?  Тем, что сегодня каждый человек — это медиа. В сеть выкладывают не только свое тело, но и душу. Эти души в огромном количестве присутствуют в медийном пространстве, и они требуют внимания. Люди гораздо больше порадуются у себя тысяче лайков, чем тысяче рублей. 

Некоторые умеют превращать внимание в деньги. Ну, я, надеюсь, умею превращать. И скажем так, для меня деньги важнее, чем внимание. Я человек старый, а в старости деньги важнее, чем внимание, и ты это начинаешь осознавать. 

Раньше медиа были фильтром между человеком и обществом. Досетевые редакторы и продюсеры изданий были шлагбаумами, которые либо пропускали, либо нет. Всем известна история, когда альбом Земфиры посмотрели десять редакторов и только последний сказал: «Да, это хорошо». А если бы не сказал? Понятно, что Земфира пробилась бы, у нее божий дар, но такой же не у всех.  И сколько в итоге никуда не пробились из-за каких-то кретинов.

А сегодня ты приходишь к редактору, а если ему не нравится — помещаешь свою работу в сети. И все. Нет шлагбаумов. Сегодня медиа конкурирует в создании контента с огромным количеством людей. Сегодня все конкурируют со всеми. Со одной стороны, это, конечно, девальвирует все, потому что нет больше никакой цензуры. Можно любые тексты создавать: плохие, хорошие. Я предполагаю, что моя первая книга была бы в разы лучше, если бы я знал, что пока я ее не приведу в надлежащий вид, издательство ее не возьмет. А я в некоторой степени издательству руки выкрутил, сказав, что у меня, вон, есть 2 тысячи подписчиков в Фейсбуке, вот они придут и купят 500 экземпляров книги, не буду я ничего править. Уверяю вас, книга была бы в разы лучше. 

С одной стороны, девальвация, а с другой — свобода.  И нет больше оправданий «меня никуда не берут», «меня не ставят», «мне мешают». Никакого оправдания тому, что ты не успешен, больше нет. Потому что я не представляю, как сегодня плохо нужно написать текст или исполнить песню, чтобы она никому не понравилась. Кому-нибудь обязательно понравится. Или ты гений, который опередил время, или ты просто ленишься. И еще 2%, что ты кармически невезучий человек. Но в это я верю гораздо меньше. Так что это не теория, это практика. 

Александр Цыпкин 

Чем для Вас стал сериал «Беспринципные»?

Он для меня, безусловно, стал прорывом и трансформацией. Во-первых, это первый сериал по моему сценарию. Конечно, не только по моему, мы большим коллективом создавали его, но в первом сезоне действительно основа у большинства серий — мои рассказы.

Это была также трансформация понимания, что фильм отличается от литературной основы. В некоторых рассказах даже жанр поменялся. Допустим, была лирическая история, драматическая в чем-то, а стала только комедией. Где-то мне это нравилось, где-то не нравилось. Тем не менее, я понимаю, что это разные вещи — кино и рассказы. 

У меня был фантастический опыт работы с режиссером Романом Прыгуновым, мастером своего дела, человеком прекрасного вкуса. Я работал с новыми актерами, с которыми до этого не пересекался на чтениях. например, с Оксаной Акиньшиной, Надей Михалковой и Кристиной Бабушкиной.

Какие изменения приобрел проект во втором сезоне? 

Это был опыт дискуссий, потому что я изначально хотел, чтобы сериал выглядел по-другому — отдельными историями. Но продюсер Данил Шарапов придумал этот мир пяти пар, с которыми постоянно что-то происходит. Это была успешная находка. Я считаю, что он сумел найти киноязык для моих разрозненных произведений. И я рад, что согласился

Второй сезон, он уже высмеивает не только вопросы супружеской неверности, но и другие тренды сегодняшнего общества. Мы стали таким вот «Ералашем» для взрослых, который уже проходится по всем аспектам сегодняшнего нашего общежития. И третий сезон такой же, то есть мы уже и по финансовым схемам, и по эзотерике, и по психологам. По всем темам по-доброму, но саркастически прошлись. 

Актерская карьера  это новое амплуа или эксперимент?

Эксперимент, конечно, я не профессионал. Я удивлен приглашению, я очень рад, что меня пригласили. Я хожу туда с осознанием, что я школьник. Это нисколько не напрягает, мне очень повезло с партнерами по площадке, со всеми. Все понимают, с одной стороны, что у меня большой опыт выступлений на сцене, а с другой стороны, что я абсолютный дилетант в кино. 

Меня взяли на роль писателя. Понятное дело, от меня никто не требует преображения в совершенно другой образ. Так что я думаю, что это будет эксперимент, будет ли он повторен — не знаю. Я стараюсь все-таки заниматься тем, что у меня точно получается, а это —читать рассказы со сцены. Вопрос: хорошо ли получается писать? Вот это уже вопрос. То же самое с амплуа сценариста, наверное, лучше говорить, что я там дилетант, и это правда. Мне просто действительно повезло с успехом сериала «Беспринципные» и с успехом короткометражных фильмов моих. Но там я работал с командой. Абсолютно все сценарии, которые я пишу, они созданы во взаимодействии либо с режиссером, либо со сценаристами. 

Александр Цыпкин 

Как меняется театр? Коснется ли его волна цифровой трансформации? 

Я ничего не понимаю в театре. Я абсолютный профан. Я прихожу на некоторые спектакли иногда. Мне чаще всего все нравится. Но, наверное, худшее, что я могу сделать, написать рецензию про театр. Хотя, в театре меня ставят. У меня одна пьеса поставлена в Петербурге и сейчас две будут — в театре Ермоловой «Идеальный Че» и в «Современнике» «Интуиция».

Что нам ждать от Вас дальше? 

Пока я пробую себя в чтениях и театральной драматургии

Основной принцип в Вашем творчестве?

По возможности, не сделать никому больно.

Вопрос номера:

С чего начинается любая трансформация? Она начинается с осознанной или неосознанной боли от того, что «как сейчас уже больше невозможно». И вопрос масштаба этой боли. Это может быть небольшое покалывание, а может быть уже серьезная боль. Вот я стараюсь реагировать на покалывание.

Любимый городПетербург 
Если автомобиль, тоPorsche
Если домашнее животное, токот 
Мужчина обязательно должен уметьсделать так, чтобы женщина перестала плакать 
Женщина обязательно должна уметь…женщина никому ничего не должна
Если мне плохо, то яложусь спать
Я не люблю в людяххамство 
Чтобы решить трудную задачу,начать ее решать 
Если часы, тоBreguet
Если алкоголь, товино
Если weekend за границей, тоКомо
Последний понравившийся фильм Дюна
Любимая музыкальная группа или исполнитель Depeche Mode
Какого современника вы можете назвать лидером?Лео Месси
Кто обязательно должен стать героем Leaders?Юрий Дудь
Что бы вы у него(нее) спросили?Кем бы Вы были, если не журналистом?